Научи меня быть мамой | ИСТОРИИ ИЗ ЖИЗНИ

Научи меня быть мамой

ЮЛЕЙ ВСЕГДА ЗАНИМАЛАСЬ МАМА. Я ЖЕ ПОНАЧАЛУ РАЗВЛЕКАЛАСЬ, ПОТОМ ДЕЛАЛА КАРЬЕРУ… КОГДА МАМА УМЕРЛА, ПРИШЛОСЬ ВЗЯТЬ ЗАБОТУ О ДОЧКЕ НА СЕБЯ.

Из соседней комнаты послышался радостный визг, а потом девочки стали дружно кого-то поздравлять. Если слух меня не подводил — Марину Потапову. Я прислушалась. О чем, интересно, они говорят? Хотелось уловить смысл…

— Это прекрасно! Наконец-то у вас получилось! — громко сказала Галка.

— Искренне тебе завидую, — добавила Валентина. — Белой завистью! «Марина беременна», — дошло до меня. И чему, скажите на милость, она радуется? Токсикозу? Тому, что безнадежно испортит фигуру? А ведь этого не избежать! Кроме того, теперь будет привязана к ребенку, и никогда не сможет решать только за себя. Совсем как я семь лет назад… Для меня беременность и материнство были одним сплошным кошмаром. Если бы я тогда знала, что меня ждет, не рожала бы Юлю… Тогда мне было девятнадцать. Студентка! Веселилась, развлекалась на всю катушку, однако не переходила границ дозволенного. Но на вечеринке познакомилась с Максом. Влюбилась без памяти. И позволила ему больше, чем другим парням… Результата долго ждать не пришлось: забеременела. В первый момент даже обрадовалась, однако реакция Макса меня просто убила.

— Решила женить меня на себе при помощи ребенка?! — надменно спросил он. — Даже и не мечтай!

Я смотрела на него и ничего не понимала. Думала, что любимый сейчас рассмеется и все обернет в шутку, а потом обнимет меня и будет долго прижимать к себе… Но на лице Макса вдруг появилась гримаса отвращения.

— Просто сделаешь аборт, и проблема решена, — добавил он, окончательно разбивая мое сердце. А потом ушел… «Макс прав, — подумала я, глядя в стену. — Нужно избавиться от проблемы!» С этого момента стала думать о беременности только в таком ключе. Подруга помогла найти врача, но на назначенную процедуру я не пошла, потому что обо всем узнала моя мама…

— Не делай этого, Анечка, — сказала она, когда утром с очередным приступом тошноты я побежала в ванную.

— Чего? — я сделала вид, что вообще не понимаю, о чем идет речь.

Мама не позволила мне избавиться от ребенка. Обещала, что вырастит его. И сдержала слово…

— Не убивай своего ребенка, — ответила она, глядя мне прямо в глаза. — Я все знаю. Маша записала сообщение на домашний автоответчик… Я тебе помогу. С января ухожу на пенсию, буду заниматься ребенком. А ты и дальше сможешь учиться и жить, как раньше.

— Не хочу рожать этого ребенка! Я его уже ненавижу, мама! — завопила я во весь голос. — Он испортит мне жизнь!

— Не смей даже думать ни о чем подобном! — перебила меня мама. — Ты обязательно полюбишь его. Даже если это произойдет не сразу… Поверь мне!

— Не хочу, чтобы мой ребенок воспитывался без отца! — продолжала кричать я. — Вспомни себя! Ведь это из-за меня ты так и не устроила свою жизнь. Из-за меня была несчастлива… Тогда мама отвесила мне пощечину.

Я никогда не жалела ни о том, что родила тебя, ни о том, что решилась стать матерью-одиночкой, — твердо сказала она. — Лучше жить в одиночестве, чем с пьяницей. Анечка, девочка моя, подумай о будущем. Угрызения совести не дадут тебе жить! Поклянись мне, что не станешь делать аборт… Пообещай это, а я пообещаю, что сама воспитаю твоего ребенка. Я стояла, опустив голову, и боялась посмотреть маме в глаза. Родила Юлю… Мама сдержала слово. Она занималась малышкой, как когда-то мной. Кормила, переодевала, носила на руках, когда у нее были колики. Поначалу я пыталась ей помогать, но она всегда прогоняла меня обратно к учебникам — готовиться к экзаменам. Не скрою, меня это устраивало. Ребенок фактически не ограничивал мою свободу. Совершенно не мешал учиться и ходить на вечеринки. Однако теперь я была более осмотрительна… После института устроилась на работу, стала подниматься по карьерной лестнице.

Что я чувствовала к Юле? Трудно сказать… Наверное, по-своему любила, но не проявляла и десятой доли той привязанности и заботы, которой окружала ее мама. Юля говорила мне «мама», но главным человеком для нее всегда была бабушка. Меня это абсолютно не задевало. Я не ревновала, понимая, какая глубокая любовь объединяет мою маму и мою дочь. Мне это даже нравилось. К сожалению, год назад у мамы случился инфаркт… Именно семилетняя Юля вызвала тогда скорую помощь, потому что я развлекалась на очередной вечеринке с деловыми партнерами. Дочка же позвонила и сообщила, в какой больнице бабушка. Инфаркт был обширный, врачи не сумели помочь. Помню, как с размазанным макияжем стояла возле маминой кровати, стараясь не дышать: от меня несло алкоголем и табаком. Я не понимала, что происходит, но мама явно чувствовала, что умирает. Что это конец. Неожиданно она открыла глаза и еле слышно прошептала:

— Ты… и Юля… Вы самое лучшее, что было в моей жизни!

Только тогда до меня дошло, что она прощается со мной. Мгновенно протрезвев, я схватила ее за руку, но не могла произнести ни слова.

— Аня… позаботься о… Юленьке… — попросила она. — Поклянись… что будешь… ее любить. Поклянись!

— Да, мама! Конечно, буду! — начала со слезами уверять ее и вдруг увидела, что мамины глаза погасли. Закрылись веки.

Послышался протяжный писк аппаратуры… Прибежали врачи и медсестры. Они пытались реанимировать маму, но безрезультатно… Она ушла. Навсегда… Мы с Юлей остались одни, а я совершенно не знала, что делать с дочерью! Честно готовила ей завтраки, делала бутерброды в школу, выдавала деньги на обед. Следила за тем, чтобы она была красиво одета. Но мы очень мало разговаривали. Молчали, потому что любой разговор сводился к воспоминаниям о бабушке и к слезам. Это доводило меня до бешенства! Хотела, но почему-то не могла обнять и утешить дочку. Да и мне самой было тяжеловато. Я работала в крупной корпорации с утра до ночи. До сих пор мне не приходилось думать о том, чтобы забрать малышку с продленки, потому что раньше это всегда делала мама. А теперь практически каждый день звонила учительница и задавала один и тот же вопрос: почему я не пришла за девочкой, ведь уже пять часов. Черт, я постоянно об этом забывала! Бросала дела, бумаги и. нарушая все правила дорожного движения, мчалась в школу. О вечерних выходах с друзьями хоть куда-нибудь, естественно, не могло быть и речи.

— Нельзя оставлять ее одну дома, — объясняла я, когда подруги снова и снова пытались вытащить меня на ужин. — Сегодня не получится.

В жизни остались только дом и работа. Я просто задыхалась!

А еще хотелось получить повышение! Несмотря на то что я не так давно окончила институт, меня назначили начальницей отдела. Теперь появился шанс стать директором подразделения, однако для этого требовалась внеурочная работа, деловые ужины, которые нередко затягивались до поздней ночи…

Юля была тиха и очень вежлива. Я не расспрашивала ее ни о подругах, ни о школе. Мы с ней мало разговаривали…

Сначала я нанимала для Юли нянечек, но когда однажды вечером одна из них уснула, а сосед подобрал девочку на лестничной клетке, поняла, что придется кардинально изменить свою жизнь. Как раз этого я и боялась тогда, много лет назад, когда забеременела! Конечно, повышение прошло мимо меня…

С каждым днем нарастало раздражение. «Это все из-за тебя, мама, — злилась я, допивая уже третий или четвертый бокал красного вина. — И из-за Юли…»

Тогда я не думала о том, что может чувствовать дочка. Весь год мы жили вместе, но как далеки были друг от друга!

— Ты сделала уроки? — строго спрашивала я, приходя с работы.

— Да, мамочка, — отвечала она тоненьким голоском. — На продленке…

— Тогда можешь почитать, — говорила я, включая телевизор или компьютер.

— Хорошо, мамочка, — и дочка послушно уходила в свою комнату.

Она никогда не спорила со мной и вообще была тихая и очень вежливая… Я не расспрашивала ее ни о подругах, ни об учительнице, ни о чем другом. Считала, если бы что-нибудь было не так, она наверняка сама бы рассказала.

Когда еще была жива мама, я слышала, как Юля делилась с ней своими проблемами. Иногда даже приходилось закрывать дверь, потому что болтовня дочери раздражала. Теперь она ничего не говорила, и казалось, что все в порядке…

Однажды ко мне в кабинет зашла Марина. Робко сообщила о своей беременности.

— Поздравляю, — сухо бросила я и добавила: — Если будешь плохо себя чувствовать, предупреди. Распределим твои обязанности.

Она вышла, но дверь прикрыла неплотно. Доносились обрывки каких-то разговоров. Я невольно прислушалась.

— Шефиня, кажется, на меня злится, — явственно донесся шепоток Марины.

— Не бери в голову, — услышала я голос Валентины. — Вы же так давно мечтаете о ребенке! Теперь он гораздо важнее Анькиного настроения.

— Тебе легко говорить! А вдруг она меня уволит, когда вернусь из декрета? — волновалась Марина.

— Аня одна воспитывает свою дочку и, наверное, в состоянии понять молодых мам, — предположила Галя.

— Ой, ты плохо знаешь Аню, — хмыкнула Валентина. — Какая из нее мать? До недавних пор ее ребенка воспитывала бабушка. Однажды мы заговорили о детях… Ты же знаешь, моя Милочка такого же возраста, как ее Юля… И знаете, она ничего не могла рассказать о своей девочке! Ни какие мультики та любит смотреть, ни что кушает! Ничего!

— Но такого просто не бывает, — не поверила Галка. — Ведь эти вещи знает буквально каждая мама…

— Каждая, но не она… — настаивала Валентина. — Она не знала даже, какой у дочери любимый цвет. Сказала, что дочке нравится все, что ей покупают.

Я сидела и слушала, злая, как мегера. Чего они от меня хотят? Что могут понимать в моей жизни?! Захотелось встать и хлопнуть дверью, чтобы они знали, что я все слышала. Не сделала этого только потому, что зазвонил телефон. Снова эта нудная училка с продленки!

— Нужно поговорить о Юлечке, поэтому большая просьба: сегодня приезжайте пораньше, — сказала она.

— Что-нибудь случилось, Майя Викторовна? — заволновалась я. — Юля что-нибудь натворила?

— Что вы, Юлечка очень воспитанная девочка, — возразила учительница. — Просто нужно поговорить…

— Хорошо, я буду через пятнадцать минут, — пообещала, выключая компьютер. Потом оделась и вышла.

— Спасибо, что приехали, — улыбнулась учительница, выходя в коридор.

— Так о чем пойдет разговор? — сухо поинтересовалась я. — Юля создает вам какие-нибудь проблемы?

— Нет, просто я считаю, что у вашей дочери есть какая-то проблема. Причем довольно-таки серьезная…

Я недоуменно приподняла брови.

— Еще в прошлом году она была веселым и радостным ребенком, а сейчас… прямо не знаю, как сказать. Она… ходячее несчастье! Девочка постоянно грустна. Разве вы этого не заметили? Создается впечатление, что она совсем перестала радоваться жизни…

— Вы же знаете, недавно умерла ее горячо любимая бабушка… — перебила ее я. — Поэтому это вполне естественно!

Нет, не естественно, — покачала головой Майя Викторовна. — После смерти вашей мамы прошел уже год, а состояние ребенка только ухудшается. Девочка хорошо учится, но не участвует ни в каких играх, ни с кем не разговаривает, не общается. Кроме того, практически ничего не ест! Еще в сентябре было заметно, что после каникул Юля сильно похудела. И теперь понятно почему. Девочка морит себя голодом. Несколько раз в конце дня я заглядывала в ее портфель и видела, что она даже не прикасалась к бутербродам. И в столовой не ест тоже. Несколько раз ткнет вилкой котлету и возвращает полную тарелку.

Что же я за мать, если понятия не имею, какое мороженое любит мой ребенок? Мне и правда есть за что себя корить

Учительница права… Я тоже несколько раз доставала из Юлиного портфеля нетронутые завтраки. Только вот ни разу не удосужилась спросить дочку, почему она принесла их обратно. — Мне кажется, ребенок переживает какую-то драму, — продолжала Майя Викторовна. — Не хочу вас пугать, но если ничего не изменится, может случиться… В общем, самое страшное…

— И что же, по-вашему, должно срочно измениться?! — я рассердилась уже всерьез. — Не понимаю, чего вы хотите!

Моя собеседница примерно минуту молча смотрела на меня.

— Скажу откровенно: вы обязаны уделять своему ребенку больше времени и внимания, — жестко сказала она. — И должны проявлять чувства…

Нам обеим нужно много наверстать. Малышка поможет мне — научит, как стать правильной мамой…

Меня взбесило ее заявление.

— Как вы смеете обвинять меня в недостаточном уходе за Юлей?! Я мать-одиночка, и уделяю дочери много внимания. Девочка потеряла бабушку, поэтому она такая печальная, но это пройдет. Просто ей нужно больше времени.

— Нет, само по себе это не пройдет, — не согласилась Майя Викторовна. — Не рассосется! Хорошо, я скажу, что сегодня услышала от Юли… Увидела, что она снова несет к окошку нетронутую тарелку с едой. Подошла и спросила, что случилось. Малышка ответила, что не голодна. Тогда я попыталась напутать ее: сказала, что если она не будет кушать, то заболеет и может умереть. И знаете, что Юлечка ответила? Грустно посмотрела на меня и сказала, что мама будет рада, если она умрет…

Мне вдруг стало нечем дышать.

— Она что, действительно так сказала?

— Именно так. Более того, Юля говорит, что вы с ней никогда не разговариваете, не играете, даже не обнимаете…

Что ж, возразить было нечего… По моему лицу сами собой побежали слезы.

— Ребенок отчаянно нуждается в вашем одобрении и любви, — твердо говорила учительница. — Иначе вы ее потеряете… И не нужно плакать. Понимаю, что вам тяжело, но сейчас важнее всего Юля!

Кивнув, я вытерла лицо и пошла в класс за дочкой. Спросила ее, хочет ли она мороженого. Она молча покивала. Я зашла в супермаркет и купила упаковку пломбира. Дома сразу же разложила его по вазочкам и поставила на стол.

Юля взяла свою порцию и без особого удовольствия стала ковырять ее ложкой.

— Разве ты не любишь мороженое? — удивленно посмотрела на нее я.

— Люблю, — ответила она, — но только без орехов и изюма…

«Что же я за мать, если понятия не имею, какое мороженое любит мой ребенок? — упрекнула себя мысленно.

— Валя была права: я ничего не знаю о своей дочери. Не знаю, потому что никогда по-настоящему не интересовалась!»

— Вот как… А какое ты любишь? Малышка настороженно посмотрела на меня и ответила, опустив глаза:

— Шоколадное и клубничное. Это я тоже съем, но изюм отдам тебе, ладно? Когда мы покончили с мороженым, Юля дисциплинированно собрала вазочки. Понесла в мойку. Я удивилась, заметив, как осторожно она обращается с посудой. Одна ложечка нечаянно упала на пол. Я вздрогнула, а малышка моментально подобрала ее и с опаской оглянулась на меня.

— Извини, мама…

— Не волнуйся, ничего страшного не случилось, — ласково сказала я.

— Но ты же не любишь шум…

«Вот почему моя дочь всегда так тихо себя ведет… — подумала грустно. — Чтобы лишний раз меня не злить…» Внезапно до меня дошло, в каком аду несчастный ребенок жил до сих пор. А ведь я обещала маме, что буду любить Юлю! Я снова горько расплакалась, почувствовав себя последней дрянью.

Малышка вдруг словно окаменела.

— Мамочка, скажи, ты сейчас плачешь из-за меня? — тихо спросила она. В глазах дочери плескался самый настоящий, неподдельный страх. Я покачала головой и торопливо ответила:

— Нет, моя маленькая, я плачу из-за себя… Пожалуйста, иди скорее сюда… Малышка несмело подошла, и я чуть ли не впервые обняла ее и прижала к себе. Сначала дочка стояла, как деревянная, но потом расслабилась, судорожно выдохнула и… тоже крепко меня обняла!

— Мамочка, — снова услышала я тихий голосок Юлечки. — Я так ужасно скучаю по бабушке… Так скучаю…

— Знаю, дорогая. Я тоже, — вздохнула я, но тут же добавила: — Но у тебя есть я, а у меня — ты. Вдвоем мы справимся…

Юля на секунду отодвинулась, и мы серьезно посмотрели друг на друга. И… что-то изменилось во взгляде малышки! Через мгновение я поняла, что именно… Из ее глаз исчезла грусть! Вдруг дочка неуверенно, неумело, но доверчиво улыбнулась, и ее личико засветилось.

— С сегодняшнего дня все будет иначе, моя хорошая, — сказала я, гладя худенькие плечи дочери. — Обязательно будет! Теперь нам придется многое наверстывать… И ты должна мне помочь — научить быть правильной мамой. Обещаю, я буду стараться! Вот увидишь, у меня получится! Расскажи обо всем, что любишь. Хочу знать о тебе все-все-все!

Мы еще долго сидели, обнявшись, и все никак не могли наговориться. Словно стена, которой я отгородилась от собственного ребенка, в один момент рухнула, выпустив на волю все мои чувства. Как же это здорово — когда тебя обнимает самое дорогое существо!

В тот вечер Юлечка впервые в своей жизни уснула, держась за мою руку. Неожиданно я подумала, что мама, наверное, довольна — где бы она ни находилась сейчас, потому что я наконец-то начинаю выполнять данное ей обещание. Я очень хочу его выполнить!

ИСТОРИИ ИЗ ЖИЗНИАнна, 28 лет



Ваш отзыв

Яндекс.Метрика